С 15 сентября по 15 октября в омских школах и колледжах пройдет социально-психологическое тестирование.

Для подростков старше 13 лет это более сотни вопросов, а для многих родителей — повод для тревоги и слухов о «черных списках». На самом деле обследование не имеет отношения к медицинским анализам или проверкам на наркотики. Это тонкий инструмент психологической диагностики, позволяющий выявить уязвимые места подростка задолго до того, как он совершит первую опасную ошибку.

Главный внештатный психолог Омской области, заместитель директора Центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи Наталья Ильченко на сегодняшней пресс-конференции в областном доме журналистов рассказала, что единая методика для тестирования была разработана ведущими специалистами МГУ имени Ломоносова и профильных научных центров и применяется с 2019 года.

«Вопреки сложившемуся мнению, методика не выявляет употребляющих наркотики детей. Она выявляет психологические факторы риска и психологические факторы защиты. Факторы риска — это возможные трудности в коммуникации со сверстниками и семьей, стрессовые ситуации и особенности личности, осложняющие процесс адаптации. Факторы защиты — те характеристики и социальные условия, которые дают ребенку возможность устоять перед первой пробой. Сюда входят моральные установки, поддержка семьи и личностные качества», — подчеркивает Наталья Ильченко. 

Для учеников 7-9 классов анкета состоит из 110 вопросов, а для старшеклассников и студентов первых курсов — из 140. Процедура строго конфиденциальна. Сначала обработкой обезличенных данных занимается региональный оператор, после чего результаты возвращаются в образовательную организацию, где с ними начинают работать психологи.

При этом среди родителей периодически возникают опасения: не станет ли результат теста поводом для санкций, поставят ли ребенка на учет и можно ли обмануть программу.

Наталья Ильченко развеивает главные страхи:

«Да, очень часто родители спрашивают: "А будет ли наказан мой ребенок или я, если он неправильно ответит на вопросы теста". Но психологический тест не предполагает правильных и неправильных ответов, он предполагает ответы, которые отражают характеристики человека. И соответственно, если есть такие характеристики, то надо их учитывать или с ними работать».

Попытки хитрить система тоже видит. В тест встроены специальные шкалы, фиксирующие стремление выглядеть «идеальным».

«Обмануть тест можно, если очень захотите. Вообще, он устроен достаточно умно, и там есть специальные шкалы, вычисляющие социально одобряемые ответы — данные так, как хочет взрослый, а не как думаю я. Для психолога это всегда тоже звоночек. Это не всегда означает, что ребенок скрывает какую-то тяжелую тайну. Иногда это человек с конформистским поведением. Это указывает на то, что сейчас я пытаюсь быть хорошим для тебя, а потом буду хорошим для своего друга, и неизвестно, куда эта скользкая дорожка заведет. Но по большому счету, это не наказуемо и не вменяется ребенку в вину», — указывает эксперт.

Даже если компьютерная система фиксирует высокий уровень риска, это не означает автоматического приговора. Психологи прекрасно понимают, что подросток мог сдавать тест в дурном расположении духа из-за плохой оценки или ссоры с товарищем.

Главный специалист комитета по образованию Калачинского района, педагог-психолог Татьяна Трокай отмечает, что процедура всегда предусматривает страховочные этапы и дополнительную проверку.

«Если дети попали в высочайший и высокий риск, то тогда проводятся дополнительные методики, которые уточняют результат. Ведь даже взрослые люди склонны по настроению иногда ответить не так, как хотели бы ответить изначально. Поэтому сначала проверяется индивидуальный результат, и, если риск подтверждается, выстраивается профилактическая работа с ребенком», — поясняет Татьяна Трокай.

Самая опасная иллюзия взрослых заключается в убеждении, будто они досконально знают собственного ребенка и смогут вовремя заметить сбой без всяких тестов. Врачи-наркологи сталкиваются с последствиями такого заблуждения ежедневно.

«Заблуждение родителей такое есть, что я сам пойму, когда мой ребенок вдруг начнет употреблять, и ваша помощь мне не нужна. Но при такой самоуверенности, по нашей практической деятельности, родители замечают потребление через три года примерно от начала потребления. Поэтому воспользоваться таким инструментом, который может указать на какие-то уязвимые точки и защитить своего ребенка, — это прекрасная возможность», — отметила заведующая организационно-методическим отделением Наркологического диспансера, врач-психиатр-нарколог Екатерина Стельмах.

Специалист также опровергает популярные среди молодежи мифы о существовании безопасных или «легких» веществ.

«Сейчас есть такие наркотические вещества, когда после одного употребления последствия крайне плачевные. Это и отравления, и выраженные интеллектуальные изменения, и формирование зависимости после первой пробы. О том, что есть какие-то легкие наркотики — нет такого, на любое психоактивное вещество формируется зависимость», — предупреждает врач.

Врачи и педагоги сходятся во мнении, что социально-психологическое тестирование — это не элемент контроля, а протянутая рука помощи. Результаты скрининга помогают вовремя скорректировать воспитательную среду, вовремя подключить специалистов и защитить подростка в тот момент, когда он больше всего нуждается в опоре.

Источник: https://m.omskregion.info/?do=read&id=174144